НА ПОСТУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА УЗБЕКСКОЙ ССР ШАРАФ РАШИДОВ НАХОДИЛСЯ ПОЧТИ ДЕВЯТЬ ЛЕТ. ЗА ЭТО ВРЕМЯ ОН НАКОПИЛ НЕОБХОДИМЫЙ ОПЫТ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И ЗАВОЕВАЛ АВТОРИТЕТ — КАК ВНУТРИ СТРАНЫ, ТАК И ВО ВНЕШНЕМ МИРЕ. ЛОГИЧНЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ КАРЬЕРЫ ШАРАФА РАШИДОВА СТАЛО ЕГО НАЗНАЧЕНИЕ НА ВЫСШИЙ ПАРТИЙНЫЙ ПОСТ В УЗБЕКИСТАНЕ.
Из воспоминаний его жены, Хурсандой Гафуровны: "Думаю, будет уместно рассказать о том, как мы встретили избрание Шарафа Рашидова в марте 1959 года первым секретарем ЦК Компартии Узбекистана. Необходимо отметить, что с Шараф ака можно было говорить обо всем, но очень трудно было получить от него какую-либо информацию о работе. Он никогда не смешивал государственную работу с семейными делами. В день, когда Шараф ака был избран первым секретарем, наша семья ни о чем не знала. В тот день он возвратился домой поздно, после полуночи. Мы всегда знали, где находится Шараф-ака, чем занят. Но в тот день мы ничего не знали. На наш вопрос "Где Шараф Рашидович?!" всезнающие помощники отвечали только: „На заседании“. Что это было за заседание, я узнала потом. Вернувшийся домой очень усталым, Шараф-ака на мой вопрос „Отчего так поздно?“ ответил вопросом о том, спят ли дети.
— Давно уже, — сказала я.
— Тогда всех разбудите, — ответил он неожиданно повелительным тоном.
— Всех? — спросила я удивленно, так как самой младшей дочери тогда было 7 лет.
— Да, всех разбудите, пусть все умоются! — сказал он опять.
Когда я посмотрела на него, чтобы понять, к чему все это, он слегка улыбнулся и сказал: „Проведем семейное совещание“. Дети умылись, переоделись и встали в круг. После этого Шараф ака, как когда-то, когда он учил нас в джизакской школе, начал речь, выделяя каждое слово:
„МОИ ЛЮБИМЫЕ ДЕТИ! Я СЕЙЧАС ПРИШЕЛ ПОСЛЕ ОДНОГО БОЛЬШОГО ЗАСЕДАНИЯ. СЕГОДНЯ СОСТОЯЛСЯ ПЛЕНУМ. МЕНЯ ИЗБРАЛИ ПЕРВЫМ СЕКРЕТАРЕМ РЕСПУБЛИКИ. НА КОГО МНЕ ТЕПЕРЬ ОПИРАТЬСЯ, РАБОТАЯ НА ЭТОЙ БОЛЬШОЙ ДОЛЖНОСТИ? В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ВЫ, МОИ ДЕТИ, ДОЛЖНЫ БЫТЬ МОИМИ ПОМОЩНИКАМИ. ЧТО НАМ НУЖНО ДЕЛАТЬ ДЛЯ ЭТОГО? ВЫ ДОЛЖНЫ УЧИТЬСЯ НА „ОТЛИЧНО“ В ШКОЛЕ. НАШЕ ПОВЕДЕНИЕ ДЛЯ ВСЕХ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРИМЕРОМ. ЕСЛИ В НАШЕЙ СЕМЬЕ НЕ БУДЕТ КРЕПКОЙ ДИСЦИПЛИНЫ, КАК Я МОГУ ГОВОРИТЬ О ДИСЦИПЛИНЕ СРЕДИ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ?“ ДЕТИ ДАЛИ ОБЕЩАНИЕ НЕ ПОДВОДИТЬ ОТЦА И РАЗОШЛИСЬ ПО КОМНАТАМ.
После этого мы с Шараф ака остались наедине. Тогда я вдруг сказала: „Шараф ака, вы взяли на себя очень тяжелую ношу“. На что он ответил: „Хурсандой, меня обязали. Поработаю четыре-пять лет, а потом опять вернусь к своему писательскому труду. Задача очень тяжелая. Республика утопает как в болоте. Люди, жаждущие власти и высокой должности, ведут страну к упадку. Мало руководителей, действительно заботящихся о Родине. Я переживаю, наблюдая за положением столицы. Какой должна быть столица такой прекрасной республики?“
Он сказал, что не пожалеет сил и энергии, чтобы Ташкент стал известным на весь мир городом, стал великим городом Востока. „Позволит ли это Ваше здоровье, Шараф ака?“ — спросила я, и у меня были основания для такого вопроса. В 1952 году Шараф ака лечился в Москве, был вынужден согласиться на удаление желчного пузыря. В последующие годы его отсутствие давало себя знать, что видно было и по лицу Шараф ака.
„ЗДОРОВЬЕ БУДЕМ ПРОСИТЬ У АЛЛАХА, ХУРСАНДОЙ“, — ОТВЕТИЛ ШАРАФ РАШИДОВ».
